Звенящая тишина

Фонари обжигали ночь своим светом, и тьма расступалась. Зеркально-темное покрытие трассы после дождя, казалось, плавилось, хотя за стеклом стояла холодная тьма. Пунктирная линия дорожной краски упрямо убегала в левую сторону от автомобиля. Только по ней становилось понятно, что шло движение.

В отблеске дорожных знаков справа, у кромки леса, состоящей из редких деревьев ближе к асфальту и густых, если идти вглубь него, стояла девушка. Серое пальто плотно облегало талию, а поджатые локти с сомкнутыми в замок руками закрывали грудь. Ее глаза увидели нас и остановили еще до того, как поднялась рука автостопщицы.

Тормоза завизжали сиреной, умоляя не останавливаться. Промозглый серый день нагонял тоску, затем сумерки размочил ливень, который так же успокаивал… и лишь ночь после прошедшего дождя говорили нам: уходите. Уходите как можно дальше отсюда. Быстрей! Все в воздухе звенело. Ночь тиха и от этого вселяет ужас, а тут еще ночная автостопщица. Мы не могли оставить эту девушку с серыми как темный асфальт глазами. Даже сейчас, по прошествии всего, я вижу эти глаза перед собой.

— Почему ты одна?

Оглавление:

  1. Часть 1, глава 1
  2. Глава 2
  3. Глава 3
  4. Глава 4
  5. Глава 5
  6. Глава 6
  7. Глава 7
  8. Часть 2, глава 1
  9. Глава 2
  10. Глава 3
  11. Эпилог

Часть первая

1 глава

— Почему ты одна?

— Потому что больше некому, — отвечает она. Ее серый платок не давал увидеть всю прическу, но белые пряди выбивались из под него. Водитель давно вышел из машины и первым задал вопрос, приближаясь. Я пригляделся к ней. Полы пальто спадали до колен, осенние сапоги тоже, оставляя коленные чашечки неприкрытыми. Так я понял, что колготок на ней нет.

— Что ты здесь делаешь? – До нее всего пару шагов. Теплый черный свитер по горло, белые узоры и взяный олень на груди – все это дополняли синие джинсы и «берцы». Такой водительский прикид внушал если не доверие, то доброжелательность и вызывал ощущение душевного тепла. Когдя я встретился с ним на одной из остановок города, то удивился, как он водит в такой обуви. Но если тогда меня больше волновала цена за пассажира-попутчика, то сейчас я и вовсе не обращал на него внимания, и понятно почему.

— Я… работаю, — несмело произнесла она. Голос внезапно охрип на конце слова и ей пришлось кашлянуть, поднеся кулачок к пухлым губам, накрашенным телесным блеском.

— Ты проститутка? Тут? – Брови водителя поднялись вверх вместе с усами.

— Мне надо кормить ребенка. Ему год, а парень меня бросил, как только узнал о беременности.

Если она та, за кого себя выдает, подумал я, то недотрогу играет просто мастерски.

— Значит, поблизости есть село или райцентр? – продолжил мой водитель.

— Полтора километра по лесу.

— И ты одна бродишь ночью в лесу?

— Я пришла вечером, когда еще не стемнело. Если устану, в лесу есть будка, где могу немного отдохнуть.

Она продолжала оправдываться вместо того, чтобы предлагать свои услуги.

— Сколько тебе лет?

— 21 будет через два месяца.

— Хватит ее опрашивать, может, поедем? – я снова подал голос. Меня охватила внезапная паника. Приступом трезвости рассудок предлагал бежать отсюда сломя голову, пусть не на автомобиле, но своими ногами. Быстрей отсюда, быстрей, быстрей, быстрей. Но стоило мне поднять глаза на девушку, приступ отступал и наваливалась дремота, от которой вязли мысли.

— Мне очень нужны деньги. Завтра у дочки день рождения.

Тихий и молящий голос, да и наряд в целом, не вызывал ничего, кроме жалости. Хотя у водителя все-таки вызывало желание. Стойкое, непреодолимое, трудносдерживаемое. В этот момент он становился похожим на маньяка. По крайней мере, взгляд его очень походил на взгляд насильника, которого мы с напарником поймали в прошлом году.

— Блин… – выругался водитель вслух. Эта фраза заставила меня поверить, что он тоже борется с желанием остаться. Интересно, он чувствует то же самое, что и я? – Слушай, я не против. У тебя сегодня не совсем товарный вид и вызываешь ты больше жалость, а не желание. Но я очень устал и был бы непротив, если б ты показала, где ты живешь. Мы бы даже остановились у тебя на ночлег. Естественно, за ночлег мы заплатим.

— Я не планировал траты на ночлег, — мое вялое возражение все же нашло выход и не затерялось комом в горле. Впрочем, с каждой минутой сопротивление уступало место вожделению и желанию уснуть.

— Друг, — олень на груди поднялся и со вздохом опустился на прежнее место, — я еду восемь часов, и мне пришло сообщение на телефон, что на работу я должен выйти на день раньше в полной боевой готовности, бодрым и отдохнувшим. Четыре часа сна в удобной кровати мне хватит, чтобы восстановить силы, и мы не только успеем вовремя, но и избежим ненужной аварии, если я вдруг усну.

Его голос говорил настойчивой усталостью, и лишь на середине речи тон сменился на вежливый и деликатный. Я еще раз посмотрел на эту девушку.

— Ты не против?

В ответ та лишь пожала плечами.

— Если по-другому не заработать…

2 глава

Автомобиль тихо подкатил к дому по дороге, усыпанной гравием. Дом стоял у реки и был на краю села. Если здесь встречать рассвет, то не жалко и умереть. Все портило неприятное предчувствие. Ощущения дискомфорта роились под кожей жуками, кусали клопами и извивались холодными липкими змеями. Только увидев этот затхлый дом, я понял, что девушка хочет сбежать отсюда, но почему-то не сбегает. Берег был песчаным и, видимо, каждый год его размывало все больше. По крайней мере, один угол дома был уже в воздухе, а соседнее дерево рядом с ним оголяло свои корни, вытягивая их выше и тем самым как бы пытаясь сохранить равновесие.

Двускатная крыша, несколько окон, мансардный этаж, и старые серые доски в виде облицовки. От такого зрелища действительно захочется выйти на панель, но только чтобы заработать деньги и сбежать.

— Проходите, — робко сказала она, когда мы прошли за порог дома. – Чем богаты, тем и рады.

Белая известь печки была чиста, но это была мертвенная бледность. Пол был коричневого цвета, и, возможно, раньше отдавал светлыми оттенками, чем в последнее время. Две кровати у стены в одной просторной комнате и одна в противоположном углу, рядом с печкой, в другом углу стояла кухонный гарнитур. Перекрестный угол венчал стол и скамейки, одна задевала ближайшую кровать.

— Раньше здесь всегда много народу обитало. А потом, когда поселок стал умирать, все потихоньку сошло на нет.

Чай в граненых стаканах и приятные теплые тона вкуса и цвета будоражили прежние воспоминания. Стол укрыт клеенкой, я на скамье рядом с девушкой, водитель спит. Да. Уже, и так быстро. Даже девушку пробовать не стал.

— Ты не хочешь сбежать? – спросил я. От этого вопроса, кажется, сам воздух содрогнулся в комнате.

— Нет, не хочу, — ответила девушка, но ее ответ не веял искренностью. На лице застыло нервное напряжение.

— А где ребенок? – спросил я.

— Он у матери.

— А разве ты не мать?

— Я – нет. Его мать – моя сестра. Она умерла в прошлом году и оставила меня с ним. Из-за этого меня бросил парень.

3 глава

— А разве ты не мать?

— Я – нет. Его мать – моя сестра. Она умерла в прошлом году и оставила меня с ним. Из-за этого меня бросил парень.

Либо она не понимала, что говорила, либо так странно шутила.

— Как бросил?

— Пожил здесь и убежал к другой.

— Почему?

— Потому что… – Она помолчала. – Потому что здесь больше трех ночей парни не задерживаются. Либо умирают тут, либо заболевают и встать не могут. Я так за отцом ухаживала долго.

— Это очень странно.

Под кожей зароился страх, предательски выдавали мурашки, а руки вовсе покрылись пупырышками и волосы на них встали дыбом. Почему я волнуюсь, когда все это меня не заденет?

— В смысле не заденет?

— Что? – я осекся. Ты читаешь мои мысли.

— Не только я.

В дверях возник силуэт человека с топором. На нем фуфайка, ватные штаны и большая рыжая борода.

— Ты привела сюда гостей? Разве я не говорил, что работать надо не дома?

— Прости, пап… – ее прошиб холодный пот. – Я совсем забыла.

— О чем? – машинально спросил я. Страх отступил, осталась отстраненность и рефлексы.

— Сегодня новолуние. А значит, я набираю силу.

4 глава

— Прости, пап… – ее прошиб холодный пот. – Я совсем забыла.

— О чем? – машинально спросил я. Страх отступил, осталась отстраненность и рефлексы.

— Сегодня новолуние. А значит, я набираю силу.

— Чем плохо полнолуние? Приходил бы тогда, — выпалил я, не думая.

— В полнолуние меня убили. Угадай, кто?

— Ну уж точно не ты, я полагаю.

Лицо девушки медленно побледнело. Смутная догадка пронзила меня.

— Зачем?

Я встал между сидящей девушкой за столом и нежданным гостем, который оказался уже на середине комнаты.

— Жалко, вам уже не уйти… Я вчера простудилась и в голове туман целый день. Я забыла про новолуние! – Мертвенная бледность, которая быстро сделала из девушки подобие мраморной статуи, передалась и мне. — Теперь он убьет вас и точно меня не отпустит.

— Ты всегда можешь сбежать..!

Фразу прервал замах топора. Я вовремя уклонился в сторону, и свист передо мной это подтвердил. А потом я просто оттолкнул обидчика плечом, когда он накренился от удара вбок, и тот ушел назад и вправо. Не теряя мгновения, я быстро вывернул руку и отобрал оружие, еще раз толкнув. Он не выдержал и упал на кровать.

— Ааааа! – заревел полуночный хозяин. – Ты не живой!

Бородач встал и застыл как вкопанный. Его гнев перемешивался с недоумением, я точно это чувствовал.

— Ты не можешь отбирать это оружие! Оно мое! Оно призраков!

— У призраков или у кого, мне все равно.

Я размахнулся и с размаху впечатал топор в бородатого мужчину.

Внезапная пустота и вакуум оглушили меня и я упал вперед, казалось бы на них. Но ни топора, ни мужчины не оказалось. Только смятое покрывало постели, в которое я уткнулся.

— Уф! – Я неспеша присел на пол, оперевшись спиной о край кровати и отдышался. – Такое оружие держать тяжело. Реальное освященное оружие и то легче.

— Ты… кто? – девушку бил озноб. Она успела издать хрип, а потом упала на пол и стала корчиться, пуская пену.

— Блин…

5 глава

— Блин…Опять молитву читать об изгнании.

Я прочитал молитву, изгоняющую сущность, и когда она хотела уйти через окно в свой портал, задержал ее своей рукой, ухватив за горло.

— Да, я могу вас хватать, не пугайся. – Во мне бурлила решимость, сила и уверенность. Страх служил сигнализацией, и сейчас она не нужна. Я решил излить душу этой сущности и тем самым устранить остатки своего страха.

— Я должен был умереть, но нити судьбы сплелись иначе! Я жив странным образом, и ты сама знаешь, что это необъяснимо. Как и то, что я не принадлежу ни мертвым, ни живым.

Сущность в виде полускелета с обрывками одежды испускала белесый свет вокруг себя, а ее серый цвет навевала на комнату атмосферу мертвенности. Но мои слова заставили эту мертвенность уменьшить. Если бы у сущности были глаза, они бы вылезли из орбит от удивления.

— Да, я выжил, других живых вы тронуть можете. А я вроде бы умер, и потому могу вас контролировать, держать и отбирать оружие. С недавних пор я понял, что могу вас убивать. Нужно лишь сильнее напрячься…

Усилием воли я сжимал пальцы, концентрируя внимание на сущности. Казалось, прошла целая вечность, на деле – минута, а потом призрак издал страшный вопль, загорелся синим пламенем и исчез, пустив искры, от которых пришлось зажмуриться. Я взглянул на лежащую девушку. Ее короткое телесное платье до колен обнажило полоску трусов, одна нога как-то неестественно искривилась. Я наклонился и нащупал-таки пульс на сонной артерии.

6 глава

Мы ехали где-то час. Она спала на заднем сиденье. Туманное утро не давало разгоняться, фары разрезали эту белесую пелену лишь вблизи, и разогнаться означало подвергнуть себя ненужному риску. Мы словно ползли по этой дороге, словно нас не хотели отпускать. От моего рассказа водитель постоянно вытирал запотевшие руки о штаны. Временами его взгляд падал на икону в салоне, подвешенную над зеркалом заднего вида.

Прошло пять долгих минут молчания, которые не спешили оправиться от произошедшего. В этот момент резко очнулась девушка – настолько, что даже я вздрогнул. Она привстала с задних сидений, поправила белокурые волосы и, сонно потирая глаза, пыталась сосредоточиться на реальности, настраивая фокус.

— Мы далеко успели уехать?

— Что случилось? Мы спасли тебя и ты вне власти призрачной сущности. Теперь ты можешь снова быть живой. Я правильно все понял – ты пленница мертвых душ, что запутали твою? Я убрал их и уничтожил ту, что тебя порабощала. Вероятно, ребенок – это мотив, призрачный мотив, его на самом деле нет, как и всегда. Просто они тебе внушили это.

— Я сама знаю! – закричала она в бессилии. – Выпустите меня! Срочно поверните назад! Иначе я умру…Я уже чувствую, что скоро круг сомкнется вокруг моей шеи. Мне нужно вернутся! – Паническая атака прошла, и голос стал таким тихим, что на фоне снова зазвенела тишина, перекрывавшая шум мотора. — Я не до конца отбыла свой срок.

— Как? Почему? – Водитель бросил взгляд на меня, требуя объяснений, но я только пожал плечами и велел развернуться.

Мы оставили ее на том же месте, откуда ее заметили. Случайно это получилось, или же реальность требовала возвращения к исходной точке, я гадать не стал. Силы потихоньку восстанавливались и ужасно клонило в сон, хоть мы и успели поспать. Секс – хорошее средство от депрессии и произошедших потрясений. Ее теплое тело и дыхание до сих пор со мной. И сейчас оно мне кажется таким живым, таким настоящим. Значит, ей удалось.

— Это мой крест, — пояснила она тихо. Мы так же стояли в паре шагов от нее, только на ней не было платка и руки она засунула в карман. Завязанный пояс на пальто, колготки и сапоги делали ее респектабельной и желанной. Только взгляд отдавал усталостью красных глаз. – Я бросила ребенка на попечение отца, который сам оказался отцом ребенка моей приемной сестры. Мать умерла от горя, а отец в пьяном угаре чуть не убил дитя. Сестра спасла его ценой собственной жизни. В тот вечер соседи услышали крики и вовремя пришли на помощь. Я в тот момент находилась на автобусной остановке и ждала последний автобус. Они забрали меня оттуда и силой затолкали в дом, велев заботиться о дочке. Там я увидела его в петле.

Полиция просто расспросила обо всем, приехали органы опеки и под давлением я подписала бумаги об удочерении. Через три дня я должна была уехать к себе в город, чтобы продолжить учебу. Моя подруга по комнате помогла бы мне заботиться о дочке.

Оставалось только в эти три дня следить за дочкой. Но я у не уследила. Она простудилась, и я не смогла ей помочь, а врач приехал поздно. И в ночь перед планируемой поездкой ко мне явился призрак отца, сказав, что я не позаботилась о своей сестре и теперь не уйду отсюда, пока не сделаю нового ребенка, взамен этого. И только тогда смогу уехать, забрав ребенка с собой, когда ему исполнится год.

7 глава

В ночь перед поездкой ко мне явился призрак отца, сказав, что я не позаботилась о своей сестре и теперь не уйду отсюда, пока не сделаю нового ребенка, взамен этого. И только тогда смогу уехать, забрав ребенка с собой, когда ему исполнится год.

Я сто раз пыталась уехать. Но либо ломался автобус, либо просто не приходил. А когда я решила идти пешком, то прошагав два часа, почувствовала, что мне становится плохо. Меня увидели водители фур, откачали. Я поняла, что не уеду отсюда, он меня не отпустит. Эти водители стали первыми клиентами, ведь нужно же на что-то жить.

— Ммм…поэтому ты занимаешься любовью без презерватива?..

— Не со всеми. Он мне словно подсказывает, что с тем нельзя, с тем можно. У меня тошнота подступает к горлу. Поэтому всегда по-разному.

Водитель молча слушал, не в силах шевелиться, и постоянно тёр ладони о штаны. От рассказа его бил озноб, который он всеми силами пытался подавить. Хотя, может, виной озноба был всего лишь холод. Холод, которого я не чувствовал, внимая каждому слову.

— Как ты общаешься с односельчанами?

— Никак. Считают меня проституткой, которую испортил отец. Но нормальной работы в округе нету, все калымят в городах. А мне необходимо быть рядом с домом. Я как собачка на привязи. Вот и пришлось этим заняться, чтобы как-то прожить.

— А день рождения ребенка? Врала? – спросил я.

— Нет, не врала. Обычно в его день рождения всегда происходит что-то хорошее. Поэтому я так хотела сегодня поработать. Клиенту ведь бывают разные. У вас есть попить?

— Да, конечно.

Я сходил за бутылкой сока, открыл ее, поднес ей. Она взяла и посмотрела на меня:

— Прямо с горла?

— А что такого?

— Ну, если вы не брезгуете…

— Да, и вправду, у меня была кружка, — опомнился водитель и быстро залез в машину. Пару секунд, и девушка пьет из кружки.

— А что эта за история, что ты должен был умереть, но выжил? – спросила девушка.

— Меня спас человек с моим именем и фамилией, и родился он в один день со мной, только года разные. Должен был умереть я, но мы поменялись местами в транспорте. Я пролежал в коме. Он пришел ко мне во сне и сказал, что я в подвешенном состоянии. Меня ни живые, ни мертвые не будут принимать до конца. Наверное, как и ты сейчас. Только у меня появились дополнительные возможности благодаря знаниям и моему учителю-наставнику. Он учит меня бороться со злом. И туда, куда я еду, меня ждет очередное задание. Я не знал, что придется и здесь поработать.

— Зачем тебе это? Помогать..?

— Так душа очищается и тянется к свету. Пока я не нужен никому. Свет ближе и к живым, и к мертвым. А добрые дела всегда приближают к свету. И когда я исполню свою карму, я либо умру, либо стану полностью живым и смогу жить полноценной жизнью.

— Так, у меня вопрос. – Водитель, как школьник, поднял руку. – Ты же спас ее от этих монстров? Ее ничто не должно держать, так ведь? Почему же ей плохо?

— На ней лежит вина. За то, что недосмотрела за ребенком. А значит, кто-то сверху хочет, чтобы она соблюдала условия призрака. Даже если мы освободили ее от него. Зато теперь он не будет беспокоить тебя, дав спокойно жить, ведь правда?

Девушка благодарно кивнула, и, немного помявшись, все-таки бросилась мне на шею. Только по голосу я понял, что она плачет. Водитель не стал смотреть и показав жестом на машину, сел за руль и стал ждать.

— Спасибо тебе большое.

— Пожалуйста. Надеюсь, у тебя все получится.

— Я тоже на это надеюсь.

Когда объятия благодарности закончились, я протянул ей свою визитную карточку.

— Звони, как освободишься из пут. Или если понадобится помощь. Без призраков и посторонних сущностей ты сможешь в спокойствии переждать свой срок. И никто не будет тебя угнетать.

— Но они удерживали меня от заразы. Теперь я во многом рискую, если буду заниматься незащищенным сексом с клиентами.

— Лови респектабельные автомобили, оденься повызывающей, делай справки каждый месяц и показывай клиентам. Думаю, они оценят.

— Возможно.

Повисло неловкое молчание, а потом она поцеловала меня в щечку и молча помахала рукой. Мол, пора тебе идти.

Я сел в автомобиль, и мы неспешно тронулись в этом тумане, который за считанные минуты рассеялся у нас на глазах. И лишь отъехав на целый час пути, водитель вздохнул спокойно и только тогда включил магнитолу. Словно звенящая тишина не давала ему это сделать все время, пока мы находились в зоне ее досягаемости.

Часть вторая

1 глава

В этот день падал небольшой снег. Облака такого же чистого цвета кружили вокруг старого здания вокзала. Зачем я все-таки пришел сюда?

Это было письмо из прошлого. Такого далекого и призрачного, но при этом близкого и волнительного. Я увидел незнакомые инициалы и письмо от незнакомой дамы. Почтальон просил передать это лично, так что мне пришлось выйти из своего выходного и прогуляться до почты, чтобы самолично забрать странное письмо. Придя домой, я вскрыл конверт и обнаружил там фотографию мальчика где-то двух лет.

Ничего не понимая, я начинаю читать письмо, написанное от руки изящным женским почерком. Странно, оно как будто говорит со мной и выдает какие-то знакомые фразы из прошлого. Это пробуждает во мне забытые воспоминания. Я вижу внизу адрес места встречи и дату, в которую должен прибыть.

Смутные чувства и волнения никогда не передать словами. Можно только представить и попаться вызвать максимально приближенные ощущения, но это все равно будет не тем.

Поезд давно прибыл, уже минут как пять, и я, миновав вход, быстро пробрался к перрону и нужному пути.

— Такие чистые облака. Странно…

Я снова почувствовал это. Звенящую тишину. Только она была не угнетающей, а какой-то радостной. Словно раньше держала в оковах, а теперь лишь просто передавала привет перед тем, как покинуть навсегда.

Я издалека заметил это самое пальто. Мне уже не забыть его. Никогда. Ни за что. Оно впечаталось в мозг, как и все другие мои задания, которые я пытался выполнить. Через которые пытался прийти к свету.

Она не одна. Она ведет кого-то под руку. Это маленький мальчик. На вид ему лет пять. Мы останавливаемся в двух шагах друг от друга. Я нелепо сжимаю букет и не знаю, что сказать.

— Привет…

— Привет…

— Я просто хотела показать тебе сына.

2 глава

— Я просто хотела показать тебе сына.

— Ты все-таки смогла выбраться. Поздравляю.

— Цветы для себя купил?

— Ах, да…

Я дарю ей эти цветы, целую в щечку. И этот контакт растапливает лед и неловкость.

— Давай в кафе заедем, поедим мороженое? Он же ест мороженое? – Я вопросительно смотрю на мальчика. Он прячется за маму, но смотрит с интересом.

— Да, — она улыбается.

Мы сидим в кафе, легкий звон колокольчиков, рождественская музыка и официанты в форме Санты Клауса.

— Это твой ребенок, — говорит она. И тут же опускает взгляд в бокал с коктейлем, помешивая его трубочкой. Вторая порция мороженого в бокале также ушла мальчику.

— Ты в этом уверена?

— Сто процентов. Он так на тебя похож.

— Схожесть еще не повод.

— Возможно.

Она гладит его по голове и на ее лице появляется улыбка. Такая светлая и чистая. Я никогда не видел у нее такой улыбки.

— Я поняла, почему у меня не получалось с другими. Мы оба оказались с тобой между, между этими мирами, и, видимо, нам суждено было встретиться. Чтобы ты не только спас меня, но и освободил.

Я не знал, что ответить. Я просто любовался этим мальчиком и думал о том, что это, наверное, здорово. Да кого я обманываю, это правда здорово.

— У него есть способности?

Девушка молча кивает. Я не знаю, что сказать. Но слова сами находятся.

— Значит, отведем его к наставнику. Под четким контролем он сможет добиться многого, устраняя бреши в реальности.

— Ты хоть рад? – наконец спрашивает она и смотрит мне в глаза.

…Спустя полчаса мы играем на детской площадке, забыв обо всем. Я и не знал, что можно чувствовать себя частью живого мира благодаря одной лишь игре. Вечером я привожу их к себе, и они остаются у меня.

Мы лежим с ней в постели, ее голова у меня на груди, в соседней комнате спит наш сын.

— Надеюсь, ты со мной не из-за него. Я просто хотела показать его тебе. Все это ничего не значит.

— Почему? Этот ребенок объединил нас. Зачем же тогда все было затевать?

Она пожала плечами.

— Ты мне мерещился в каждом. А потом ребенку исполнился год, и я смогла переехать в другой город, начать новую жизнь. Сейчас я работаю и заочно учусь по специальности. Просто было бы неправильно, если б мы не встретились. Мне так кажется.

— Возможно.

Ночь обнимает нас предрассветными сумерками, и сон настойчиво опускает нам веки. Утром я просыпаюсь от того, что она что-то жарит на кухне. Проходя через зал, я вижу мальчика, играющего с кубиками.

— Привет! – я сонно машу ему рукой, он тоже машет в ответ. Пока он мне не улыбается, но смотрит без страха и с любопытством.

Моя девушка у плиты в белом шелковом халате (по-моему, дома у меня его нет) жарит мне бифштекс и параллельно нарезает листья салата. В салатнице призывно манят кусочки помидоров, красного перца, капусты и много чего еще.

— Неужто это сон…

— Это не сон.

Она нежно целует меня в щечку. Все это так странно, но… так желанно и реально. Это и вправду все происходит. А потом звонит телефон.

— Привет, как дела?

— Нормально, а что?

— Видел вчера тебя с женщиной и ребенком. Навел справки. Она погибла около месяца назад в дорожно-транспортном происшествии.

Слова осколками льда вонзаются в сердце, заставляя его замереть. Моментально прошибает холодный пот.

3 глава

Осколки льда вонзаются в сердце, заставляя его замереть. Моментально прошибает холодный пот.

— Не может быть.

Я смотрю на нее, а она улыбается мне – открыто и приветливо, стоя полубоком и нарезая листья салата большим кухонным ножом.

— Мы с тобой много чего видели. Я уже выехал к тебе, поэтому задержи ее как можно дольше. Мы не знаем, кто она и зачем пришла. Амулет при тебе?

Нитка прожгла мою шею – это амулет в виде пурпурного ромба давал о себе знать.

— Да.

— Держись. Я скоро.

Я смотрю на нее, все еще держа трубку и слушая гудки. Затем неспеша иду в зал и вижу ребенка, который увлеченно играет кубиками.

— Привет, — говорю я ему.

— Привет, — отвечает он. Я снимаю с шеи амулет и даю ему в ладонь. Он заинтересованно берет его, но ничего не происходит. Никаких визуальных искажений и криков. Ничего. Только оковы звенящей тишины звенят в отголосках сознания своими цепями.

Я забираю амулет обратно и быстро надеваю на шею. Надо же. Он точно живой.

— Расскажи мне, как вы с мамой приехали в город?

— Она забрала меня и сказала, что отведет меня к папе.

— Откуда забрала?

— Из приюта.

Он продолжал увлеченно играть кубиками, складывая слова из разноцветных букв.

— Почему из приюта? Разве она не воспитывала тебя все это время?

— Нет.

— Почему?

Он пожал плечами.

— После аварии ей сложно было ухаживать за мной. Ее увезли в полиэтиленовом мешке. Она говорит, ей пришлось долго выбираться. Она просто пришла за мной и забрала с игровой площадки. Я попрощался с друзьями из приюта и пошел с ней.

— Я не могла его там оставить.

Я обернулся. Ее голос такой же завораживающий, она такая же прекрасная, только половина лица теперь в шрамах, а белокурые волосы с седыми кончиками. Впрочем, это появляется лишь на миг, а затем снова все идеально, как тогда.

— Что тебе нужно?

Пришлось встать. Так мы стояли посреди зала. Мальчик у дивана с кубиками, и телевизор на фоне позади меня. Она у выхода с кухни, прислонившись к стоящему шкафу с вещами, книгами и сервизом, видневшимся через стеклянные дверцы. Глаза в глаза. Ее руки не скрещены, а опущены, голова так же прислонена к шкафу.

— Позаботься о нем. Он не должен расти без родителей.

— Почему ты раньше не сообщила мне?

— Я думала, что ты вряд ли захочешь жить с той, кто зарабатывала на жизнь проституцией, чтобы прокормить себя и сына. Я боялась разрушить твой идеальный образ, сложенный у меня в голове.

— А сейчас? Что… сейчас?

Ком в горле не дает говорить. Если надо, я смогу перехватить любой удар и дать отпор. Но мне не хочется этого делать.

— Завтра будет сорок дней. На сороковой день я окончательно уйду на небо. У меня мало времени. Мне важно, чтобы сын рос с тобой. Я не смогу спокойно уйти, зная, что он будет расти в приюте без родителей.

Она мягкими шагами приблизилась ко мне. Я не сопротивлялся, но все время был на чеку.

— Я не хочу стать блуждающим призраком, не знающим покоя. Я не смогу обрести покой, зная, что мой сын будет в приюте или что его возьмут другие родители.

Наконец до меня дошло.

— Поэтому ты попросила у проводников реальности привести тебя обратно в мир и сопроводить сына ко мне?

Она молча кивнула.

— А как же письмо?

— Мы жили между миром живых и мертвых, разве сложно написать письмо? Я не так бестелесна, как ты думаешь.

Значит, она пришла не вредить. Она пришла за помощью.

— Ты ведь не оставишь его?

— Конечно, нет.

Я обнимаю ее. Это чувство телесно и осязаемо. Все по-настоящему.

— Поцелуй меня. Пока это возможно.

Это мои слова. Не ее. А может, я не говорил их, а только подумал. Она же умеет читать мысли.

Внезапно дверь открывается, и внутрь вламывается мой седовласый наставник. Его азиатское лицо полно решимости, из кожаной куртки торчит ритуальный меч.

Эпилог

— Стой! – я встаю впереди, заслоняя девушку. – Не надо. Она пришла привести сына, и завтра окончательно уйдет.

— Последнее желание души? – его брови удивленно ползут вверх.

— Да.

Наставник понимающе кивает головой и расслабляется всем телом. Он достает меч с ножнами и кладет его у входа. Снимает обувь и проходит в зал, сверкая новыми черными брюками.

Вечером мы проводим совместный ужин – три мужчины и она. Девушка только смотрит и не ест. Что странно, я ведь так и не узнал ее имя.

— Твой наставник все тебе расскажет, он просто не хочет нарушать идиллию.

Ах, да, чтение мыслей, совсем забыл.

— Наверное, можно выпить? – спрашиваю я. Не дожидаясь ответа, встаю со стола и достаю из шкафа припасенное красное вино, открываю его и разливаю по бокалам. Сыну достается теплый чай в чашке.

— Я ведь так и не успел тебя толком узнать…

Я поднимаю бокал и пью не чокаясь. Предательская слеза неприятно раздражает щеку, но я не хочу ее смахивать и прятать. Наставник понимающе хлопает меня по плечу. За окном идет обильный снегопад и никакой звенящей тишины. Только тихий ветер умиротворения и грусти, пробирающей до щемящего чувства. И больше ничего. За исключением сиюящих детских глаз, дарящих надежду и веру в лучшее.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.